ища губ, тела. Сола, отстранила лицо:
— Ты знаешь цену?
— Знаю… знаю…
Глава 9
К весне Сол вернулся. Тощий, угрюмый, покрытый шрамами, он шел взвалив на спину свою тачку. Более двух сотен воинов — крепких, рвущихся к делу мужчин — вышли ему навстречу. Они чувствовали: возвращение вождя означает начало действий.
Сол выслушал отчет Тила, сухо кивнул:
— Выступаем завтра.
Этой ночью Сэв снова вернулся в свою палатку. Уход и возвращение шестовика оказались на редкость своевременны.
— Твой браслет устал? — пошутил Сос.
— Надоело одно и то же. Я люблю перемены.
— С таким настроением своей семьи не наживешь.
— Конечно! — согласился Сэв. — Мне сейчас нужно собраться с силами. Я скатился уже до второго шеста.
"Да, первый становится вторым. — Сос подумал об этом с сожалением. — Так случается не редко, но надо быть верным себе.
Племя выступило. Меченосцы шли первыми, завоевав эту привилегию по годовому подсчету очков. За ними следовали кинжальщики, чуть-чуть отставшие, далее — паличники, шестовики и булавщики. Одинокая "утренняя звезда" замыкала шествие, набрав очков менее всех, но не лишившись своего положения. "Мое оружие не для забав", — говорил звездник, и был абсолютно прав.
Сол больше не сражался. Все время проводил с Солой, став необычайно заботливым, и управлял слаженной военной машиной, детйщем Соса, с помощью редких, прямых указаний. Знал ли он, что делала жена его в зиму? Должен был: Сола была беременна.
Тил шел во главе племени. При встрече с одиноким воином, принимавшем условия, он обращался к подходящей группе, и ее командир выбирал своего представителя для поединка. Преимущества долгих тренировок не замедлили сказаться: воины племени были, как правило, в лучшей форме, чем их противники. И зная стратегию, почти всегда побеждали. Но и при поражении, одинокий победитель, оценив размах и силу племени, часто просил командира принять его в группу. Перебежчиков не было: Тил ревностно отбирал в поход только верных людей.
Только Сос ни от кого не зависел — и сожалел об этом.
Через неделю они столкнулись с другим племенем, человек из сорока. Их вождь был из тех заматерелых вояк, встречу с которым можно было предвидеть. Переговорив с Тилом, вождь — не желая слишком уж рисковать — выставил в круг четверых: меч, шест, булаву и палицы.
Тил, недовольный и сумрачный, отошел к Сосу:
— Племя маленькое, но воины стоящие, опытные. Я вижу, как они двигаются, да и шрамы.
— И донесения наших разведчиков, — добавил Сос.
— Он даже не хочет выставить своих лучших! — негодовал Тил.
— Возьми пятьдесят воинов и вызови сам его группу. Пусть он посмотрит наших и убедится, что с ними не стыдно иметь дело.
Тил улыбнулся и пошел к Солу за формальным разрешением. Спустя несколько минут он представил сорок пять избранных для сражения.
— Не пройдет, — пробормотал Тор.
Хитрый вождь осмотрел команду, одобрительно хмыкнул.
— Хорошие воины. — Он пристально посмотрел на Тила. — Ты ведь, кажется, мастер двух орудий?
— Меч и палицы.
— Раньше ты странствовал один, а теперь ты второй в командовании двумя сотнями? Я не буду драться с тобой.
— Ты настаиваешь на встрече с нашим вождем?
— Разумеется, нет!
Тил еле сдержался. Он подошел к Сосу с язвительной улыбкой на губах.
— Ну, что теперь, советник?
— Спроси Тора, — Сос не знал, что придумает бородач, но подозревал, что это сработает.
— Его слабое место в самолюбии, — тихо, как заговорщик, начал Тор. — Он не будет драться, если увидит, что может проиграть. Выставит сразу не более пятерых и, как только удача от него отвернется, откажется от продолжения. Нам тут выгоды никакой. Но если мы заставим его выглядеть смешным…
— Отлично! — Сос схватил идею. — Выставим четырех насмешников. И пусть они доведут его до серьезного сражения!
— И веселую компанию в поддержку, пусть гогочут во все горло.
— Ха, за этим дело не станет, — согласился Сос, вспомнив, с каким искусством воины издевались друг над другом в состязаниях групп.
Тил пожал плечами.
— Занимайтесь этим сами, — буркнул он, двинувшись к палатке, — Не мое это дело.
— А ведь действительно хотел драться, — заметил Тор, — но вышел из игры. Никогда не смеется.
Они остановились на подходящей четверке весельчаков, потом отобрали еще более замечательную группу болельщиков для первого ряда.
Поединки начались в полдень. Из рядов противника вышел высокий меченосец, серьезный мужчина, которого еще вполне можно было назвать юношей.
Со стороны Сола вышел Дэл, второй кинжал: круглолицый, плотно сбитый и вечно смеющийся, тонко и ехидно. Первоклассным бойцом он не был, но в тренировках — что удивляло всех, поскольку тучные воины уязвимей для острых орудий, — никогда не проигрывал против меча.
Меченосец сурово оглядел соперника, вошел в круг и принял защитную стойку. Дэл выдернул один из кинжалов и встал напротив, с восьмидюймовым клинком моментально скопировав позу противника. Зрители засмеялись.
Скорей озадаченный, чем рассерженный, меченосец сделал несколько пробных выпадов. Дэл парировал их, орудуя маленьким кинжалом, как мечом. Болельщики разразились хохотом.
Сос исподтишка наблюдал за чужим вождем. Тому совсем не было весело.
Меченосец пошел в настоящую атаку, и Дэл, изящно вынув второй кинжал, сдержал его мощное орудие серией ложных ударов и выпадов.
Соперничать с мечом кинжальная пара могла лишь у редких ловкачей. Дэл выглядел увальнем, но его коренастая фигура ускользала на волосок от меча, инерцию которого он четко использовал. В поединке против кинжалов нельзя было забывать, что их два. Бесполезно блокировать один клинок, когда второй устремляется к открытой цели, нужно было соблюдать дистанцию.
Будь меченосец опытнее, тактика Дэла могла оказаться гибельной. Но в этом поединке ему удавалось — подставляя себя под удар, грозивший увечьем, — вынуждать меченосца пятиться. И Дэл не торопил развязку. От отсек у противника прядь волос и принялся размахивать ею, как султаном. Болельщики ревели от смеха. Затем он аккуратно подрезал сзади штаны меченосца, и тот спешно ухватился за них. Люди Сола катались по земле, подтягивая собственные брюки и хлопая друг дружку по плечу, по спине.
Наконец, от ловкой подножки, меченосец вывалился из круга, уже ощутив позор поражения. А Дэл, не покидая круг, еще размахивал и вращал своими клинками, словно не заметив исчезновения противника.
Вождь наблюдал эту сцену с застывшим лицом.
Вторым вышел шестовик. Тор выставил Кина, паличника, и второе представление началось. Для пущей издевки Кин сражался лишь одной рукой, держа вторую палицу подмышкой, в зубах или между ногами, веселя изобретательных шутников. Обескураженный шестовик выглядел рядом с ним туповатым растяпой. Кин выбил на его шесте пальцами дробь и, пригнувшись, больно забарабанил по
